Яковлев ничего не сказал, но было видно, что сомневается.
- Что еще остается?
- Специализированные мотели. Все это обследовать - жизни не хватит.
- Кстати! - подпрыгнул Денис. - Номер в "Союзе" для Ключевского оплачен на неделю вперед, значит, не исключалось длительное техобслуживание, значит, машина эта тоже не в Москве родилась, значит, надо проверить таможенные терминалы.
- Кошмар.
- Кошмар, - согласился Денис.
- Там же никогда не дадут такой информации.
- Не дадут. Но у меня есть кое-кто, помогут. Значит, так и разделимся: я возьмусь за "мерседес", вы - за Ключевского. Отлично!!! Поезжайте завтра в Домодедово, найдите там вот этого человечка. - Денис достал из бумажника визитку. На визитной карточке было написано "Грачев Даниил Игоревич. Начальник таможенной смены аэропорта Домодедово". - Работая в сфере неофициального розыска, хорошо везде иметь друзей.
- Почему завтра?
- Потому что сегодня не его смена. Найдете Ключевского на видеосъемке - посмотрите, может, его кто-то запомнил из персонала или какая другая зацепка, ну сами разберетесь. И не забывайте несколько раз в день "Союз" проверять, может, Ключевский там все же объявится. Ну и морги и больницы само собой.
- А милицейские сводки за это время мы сможем получить? Это же самое элементарное, а вдруг мужика просто забрали за что-нибудь?!
- Уже. Не значится. Все, приехали, вылезайте.
- Это же, кажется, Сандуновские бани? Мыться будем? Такая традиция: перед каждым новым делом вы с друзьями идете в баню?
- Работать будем, - буркнул Денис. - Офис на другой стороне.
"Дорогой дядя Коля! Здравствуй, неблагодарный сукин сын. Надеюсь, ты читаешь эти строчки и кипишь от злости. А впрочем, зря надеюсь, тебя всегда непросто было вывести из себя. Но я же стараюсь, черт возьми. Ты не можешь этого не признать.
Сегодня мне приснилось, как мы ходили с тобой на футбол. Ты рад? Я проснулся весь в поту. Или это был хоккей? Один черт, я никогда не разделял твоих болельщицких пристрастий. Эти шайбы или мячи, трава, лед - один хрен, здоровенные лбы, почти раздетые или, наоборот, завернутые в свитера, нагоняли на меня непроходящий ужас. А рев, поднимающийся после забитого мяча (или шайбы?), закладывал мне уши. Я ненавидел футбол (да и хоккей) почти так же страстно, как ты его обожал.