Фридрих Евсеевич Незнанский

Серия "МАРШ ТУРЕЦКОГО"

Пуля для полпреда

(2001)

22 августа. Денис Грязнов

Жара, одно слово. В такую погоду надо пить много жидкости и совершать мало движений. В мареве дрожали дома и гаишники, в смысле гибэдэдэшники. Говорят, это переименование милицейское начальство устроило из-за невыносимого количества анекдотов о гаишниках. Так разве ж их стало меньше? Вот, например.

Гаишник-отец, то есть гибэдэдэшник, будит гаишника, то есть гибэдэдэшника-сына:

"Сынок, вставай, на работу пора".

"А сколько времени?"

"Полседьмого".

"Так ведь рано еще!"

"Какой рано, они уже полчаса бесплатно ездят!"

Мимо с диким урчанием пронесся какой-то крендель в байкерских прибамбасах на никелированном мотоцикле. Интересно, он был еще жив в своей броне, или, может, это такой всадник без головы и тормозов носится по столице...

Да, все-таки кондиционер - великая вещь.

Проезжая по Неглинной мимо театра "Школа современной пьесы", Денис Грязнов увидел, что афиша спектакля "Чайка" еще висит, и ухмыльнулся. Казалось бы, что такого: Чехов - он и в Африке Чехов. Ан нет. В Африке, может, и Чехов, а на Неглинной - шиш. К Чехову этот спектакль имел самое косвенное отношение. То есть имел, конечно: Треплев там, Тригорин, Аркадина, все эти субчики шлялись по сцене, как и прежде, но только несли такое... А Денис повел в этот театр знакомую барышню. Вернее, малознакомую. Так вот оказалось, что некий досужий сочинитель решил продолжить чеховскую "Чайку". В смысле - закончить. Что же там заканчивать? А оказывается, Треплев-то не застрелился от несчастной любви, его убили!

Ничего этого Денис не знал, когда потащил в театр свою малознакомую барышню. Это была журналистка одного прогрессивного издания, готовившая большую статью о московских детективных агентствах. Денису она весьма приглянулась, и он всеми силами пытался продемонстрировать свою широкообразованную, разностороннюю натуру, которую криминальные вопросы волнуют в пятнадцатую очередь.